Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных

URL
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
11:23 

lock Доступ к записи ограничен

Даже и две минуты не хочу быть серьёзным, друг мой. Ни жизнь, ни смерть не стоят того.
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
23:24 

Жизнь в волчьей шкуре

Даже и две минуты не хочу быть серьёзным, друг мой. Ни жизнь, ни смерть не стоят того.
Всю жизнь мы куда-то бежим, спешим, торопим события. Так любим произносить " быстрее бы обед", быстрее бы конец рабочего дня", " быстрее бы выходные", "быстрее бы отпуск". Мы живем от события к событию. Жизнь урывками. Что- то механическое появляется в каждодневных действиях. Мы начинаем забывать как на автомате выключили свет в коридоре, как закрыли дверь на нижний ключ, потом забываем как отмахнулись от человека, в потоке своих мыслей, как сказали что-то и обидели, но забыли, стерли из памяти как ненужное, неважное. как быстро все в жизни для нас становится неважным. Лишь редкие моменты ценишь отчетливее, чем когда бы то ни было раньше.
Мы странные люди, мы торопим жизнь, стремясь получить от нее все быстрее, вместе с перемотанным всем остальным, получая так же быстро конец фильма.
Я пытаюсь научиться ценить настоящие моменты, и как у многих у меня не получается. Я такой же спринтер, бегущий свою короткую стометровку, я такой же волк одиночка, как каждый в этом лесу, и порой не важно направление, важна сама скорость, ощущение движения.

@темы: жизнь, мысли

22:28 

lock Доступ к записи ограничен

Даже и две минуты не хочу быть серьёзным, друг мой. Ни жизнь, ни смерть не стоят того.
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
22:25 

The Last Day

Даже и две минуты не хочу быть серьёзным, друг мой. Ни жизнь, ни смерть не стоят того.
Я гладил ее, черные как смоль, волосы и думал. Как объяснить ей свою тотальную привязанность и постоянное скучание, при всех наших ошибках и промахах. Я смотрел ей в затылок, но знал, что она не спала. Ее темные глаза блуждали по стенам, не зная, за что зацепиться – она слушала мое дыхание. Слушала и думала, что я предатель. И ненавидела меня. Я чувствовал это кожей. Своей горячей кожей, ее холодной кожей.
По комнате летал терпкий запах горячего дерева, сожженного в камине несколько часов назад. Все остыло. От поленьев осталась грязная черная сажа и крохотные крупицы угля. Завтра мы соберем его в совок и выбросим в мусор.
Мрак комнаты окутывал в свои оковы, давя тишиной на полушария мозга. Утром пелена мнимого сна спадет, и все будет расставлено по местам. Я уйду, она останется. На этом точка.
Когда-то сумерки были моим любимым временем суток. Это было в детстве. Кончается детство, кончаются сумерки, переходя в ночь. Пора самых тяжелых и невеселых размышлений. Самые страшные и решающие вещи случаются в полночь. Просыпаются вампиры в страшных сказках, вылезают из своих нор оборотни, почувствовав полнолуние; кончается и начинается год, неся с собой неизвестность; карета превращается в тыкву, кони в крыс, а прекрасная незнакомка в замарашку.
Все добрые сказки заканчиваются, превращаясь в кошмар.
Я слышу, как идут часы. Они беспощадно отмеряют время, кроша мозг мерным тиканьем крохотных стрелок. Я боюсь, что она повернется, и я увижу ту ненависть, что исходит от ее крошечного тела равномерными волнами. Но она лежит, не собираясь себя обнаруживать. Выскользнув из тепла одеял, я иду курить на кухню, оставляя после себя мятые простыни и вакуум непонимания.
Сквозь припыленное стекло окна, в маленькое пространство заставленной разной утварью кухни, пробивается тусклый свет лунного диска. Он отбрасывает на все болезненно зеленые тени, погружая в эту атмосферу безысходности.
Дым клубами срывается с губ и медленно танцует под лунным софитом, принимая причудливые формы.
Я не слышу ее шагов, но чувствую ее запах. Она подходит сзади, обвивая мою талию своими худыми тонкими руками, и увлекает в комнату. Стоим молча. Нам нечего сказать друг другу. Все сказано. Все вылито, как выливают помои на узких вонючих улочках Венеции – резко, надменно, без задней мысли о сделанном.
Ее руки тянут меня в глубь нашей небольшой квартирки, и я поддаюсь этому зову. Секс. Молча. Резко. Невпопад. Без единого звука. Наше знакомство началось именно с этого. И мы исполняем последний танец нашей случайной любви. Обессилив, я откидываюсь на подушки и смотрю в потолок. Ее голова мерно поднимается с каждым моим глубоким вздохом, покоясь у меня на груди. Она слушает ритм. Он всегда ее успокаивал. Как она будет без этого? Как-нибудь будет.
Боль. Острая, пронизывающая насквозь. Будто миллионы электродов подключенных к сердцу в один момент дали сбой. Так умирает сердце. Его биение замирает, становится медленней и тяжелее. Когда-то оно оборвется навсегда. Услышит ли она эти последние стуки? Наверное нет.Уже нет.

@настроение: Сломан

22:30 

lock Доступ к записи ограничен

Даже и две минуты не хочу быть серьёзным, друг мой. Ни жизнь, ни смерть не стоят того.
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
01:30 

lock Доступ к записи ограничен

Даже и две минуты не хочу быть серьёзным, друг мой. Ни жизнь, ни смерть не стоят того.
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
01:05 

lock Доступ к записи ограничен

Даже и две минуты не хочу быть серьёзным, друг мой. Ни жизнь, ни смерть не стоят того.
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
14:33 

lock Доступ к записи ограничен

Даже и две минуты не хочу быть серьёзным, друг мой. Ни жизнь, ни смерть не стоят того.
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
23:23 

lock Доступ к записи ограничен

Даже и две минуты не хочу быть серьёзным, друг мой. Ни жизнь, ни смерть не стоят того.
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
08:03 

lock Доступ к записи ограничен

Даже и две минуты не хочу быть серьёзным, друг мой. Ни жизнь, ни смерть не стоят того.
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
01:14 

lock Доступ к записи ограничен

Даже и две минуты не хочу быть серьёзным, друг мой. Ни жизнь, ни смерть не стоят того.
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
01:16 

lock Доступ к записи ограничен

Даже и две минуты не хочу быть серьёзным, друг мой. Ни жизнь, ни смерть не стоят того.
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
01:53 

lock Доступ к записи ограничен

Даже и две минуты не хочу быть серьёзным, друг мой. Ни жизнь, ни смерть не стоят того.
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
23:31 

lock Доступ к записи ограничен

Даже и две минуты не хочу быть серьёзным, друг мой. Ни жизнь, ни смерть не стоят того.
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
00:44 

lock Доступ к записи ограничен

Даже и две минуты не хочу быть серьёзным, друг мой. Ни жизнь, ни смерть не стоят того.
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
22:18 

Идеалы. Одно недосказанное мнение.

Даже и две минуты не хочу быть серьёзным, друг мой. Ни жизнь, ни смерть не стоят того.
Не бывает идеальных людей, бывают хорошие люди, совершающие ошибки.
Мы так часто делаем опрометчивые шаги, думая, что так будет лучше, и счастье, если не ошибаемся в своих суждениях. Мы часто попадаем ситуации нас компрометирующие, и так сложно из них выбраться, не нарушив внутренних устоев морали и чести, так хочется оставаться при этом хорошим человеком, положительным героем, хотя бы в своих глазах. Но беда в том, что всем не угодишь, и делая хорошо одним, мы делаем плохо другим. Совершенно неосознанно и нехотя. Мы такие разные, и наша индивидуальность размывает понятие идеала, ведь невозможно вписаться под определенные четкие рамки какого-то образа. Это не значит, что мы плохие, это всего лишь значит, что мы другие. Быть может, даже не такие, как кажимся себе самим.

Уходя и закрывая дверь, не терзайся оставленным за ней, но всегда помни, что там оставил.

@настроение: странное

12:11 

Пока без названия =))

Даже и две минуты не хочу быть серьёзным, друг мой. Ни жизнь, ни смерть не стоят того.
Я даже и не думал, что так бывает. Нет, правда! Я был обычным среднестатистическим обывателем, прежде чем стать животным.

Англия. Лондон. Весна 2005 г.
Мне исполнился 21 год и это, пожалуй, самый замечательный возраст, когда ты все еще молод, но тебе уже все можно. И я пользовался этим. Пользовался так, как пользуются молодые люди, достигшие совершеннолетия. Жизни била ключом. Я окунулся в ночь с головой, теряясь в пьяных тусовках, женских ласках и, порой, легком наркоманском бреду. Это было здорово, черт возьми. Очень-очень здорово! Тогда я еще не знал, что всему этому скоро придет конец.
Дорвавшись до вседозволенности, я забывал о рассудке и осторожности.
Я вообще то не был бедовым малым. Моя семья не принадлежала ни к категории богатых снобов, ни к влачащим жалкое существование беднякам. Самые простые обычные люди. Отец, бывший когда-то военным и теперь вспоминавший о былых победах, боевых товарищах и вражеских пулях, и мать – врач военной больницы. Собственно так они и познакомились – их свела служба. Меня они воспитывали не в строгости, но и поблажек никогда не делали – отец считал, что воспитывает во мне мужчину. Он даже научил меня стрелять. Будучи совсем еще юнцом, я несколько раз ездил с ним в тиры с настоящим оружием, таким, как оказывают в фильмах, и стрелял, оглушаемый хлопками выстрелов, бьющих в перепонки даже не смотря на одеваемые наушники. Стрелял по расчерченным метками бумажкам, представляя себе полчища страшных зомби и убегающих от меня террористов. Для меня это было игрой и не более того.
Откуда у меня появилась эта отчаянная тяга к адреналину, я и сам не знаю, но факт остается фактом, в возрасте 21 года мне сорвало крышу. Я почти забросил университет и жил неоновыми ночами Лондона, днем работая в небольшом магазинчике. На другую работу, без образования меня просто не брали.
Я любил жизнь. Это сладкое чувство свободы, горький вкус виски на губах и ощущение ее нежных пальцев, впивающихся в мои крепкие плечи. К слову сказать, недостатка в женском внимании у меня не было. Я не отличался какой-то особой внешностью, разве что, может быть глаза, изумрудно-зеленого цвета, в обрамлении черных ресниц, привлекали внимание к моей персоне. Этим подарком я обязан матери.
На меня, высокого, несколько сухопарого паренька, с взъерошенной шапкой темно-каштановых волос девушки вешались гроздьями. Меня они интересовали мало. Одну, две, три ночи от силы. После я забывал их номера мобильных, имена и прочую мишуру.
Только один раз я ошибся. Только один.
Это было ранней осенью. Солнце еще баловало своей постоянностью, а прохожие не успели надеть слои теплой одежды. Она пронеслась мимо меня, накрыв прохладцей своих духов, и скрылась в стеклянных дверях крошечной кофейни.
Я смог лишь повернуть голову ей в след, находясь в ступоре и мало понимая, что это было.
Ноги сами занесли меня по ступенькам и привели к небольшому столику, недалеко от девушки, столь покорившей мое сознание.
Я заказал кофе и стал наблюдать. Жесты, улыбки, повороты головы, - меня очаровывало в ней все. Она, видимо, сплетничала с подружкой – стройной шатенкой с пышным бюстом и глубоким декольте, которое меня в этот момент почему-то не волновало. Это был роман мимолетности. Я подсознательно понимал, что сейчас она выйдет из кафе, и я больше никогда ее не увижу, но продолжал с изрядной долей мазохизма наблюдать их диалог. Улыбка, поворот, у нее такие задорные ямочки на щеках, когда она улыбается. Поворот, взгляд – такие медовые-медовые глаза, хочется стать пчелой и охранять этот улей.
Смех, звонко, издалека, официант, счет, она уходит. Она уходит!
Я вылетел, словно пуля после спущенного курка, догнав ее на ступеньках и нелепо ухватившись за рукав тонкого пальто. Я напоминал себе мальчишку, дергающего за рукав молодую учительницу с очередным глупым вопросом.

Она повернулась раньше, чем я успел придумать, что ей сказать, и улыбнулась, глядя на мое растерянное лицо.
- Я… я… мне… - слова застряли где то в горле и, перепутавшись, не спешили появляться на свет.
- Каролин. Каролин Галлот (Gallotte) - просто и мило улыбнулась она, отцепляя мои пальцы со своей одежды.
- Stuart Сavendish / Стюарт, - промямлил я, а она будто в насмешку, окутала меня своим медовым взглядом. Я хотел бы простоять так вечность. Так состоялось наше нелепое знакомство. Она стала той первой, что задержалась многим дольше трех дней.
Каролин не шла в сравнение не с одной из моих прежних пассий. Она была умной, воспитанной и… недоступной, как великая китайская стена. И меня это не злило, не раздражало, мне это нравилось. Это не было игрой в кошки мышки, где она бы набивала себе цену, нет. Я был рыцарем, бьющимся за внимание прекрасной дамы на турнире. Я готов был на подвиги. Меня перестала привлекать ночная жизнь, я забросил своих бесшабашных вечно пьяных друзей, легкомысленных женщин, дурманящий голову алкоголь. Я знал, что должен стать лучше. Для нее.



Англия. Лондон. Лето 2006г.

Первые лучи августовского солнца робко выползали из за громад высоток, стрелами врезаясь в зеркальные окна. На пустой улочке суетились лишь дворники, пытавшиеся убрать последствия чьего-то бурного празднества: разбросанные фантики, конфетти, ленты и жухлые лепестки роз. На шоссе появились первые машины, лоточники открывали свои магазины. Я, закончив ночную смену в одном из немногих ночных клубов города «Маркуи» (Marquee) на Черинг Кросс, спешил домой. Там, среди разбросанных маленьких толстых подушек, меня ждала моя Лин. С того дня как я устроился на эту работу, надо сказать неплохо оплачиваемую и занимающую лишь три ночи в неделю, Каролин взяла в привычку встречать меня, несмотря на непростительно ранний приход.
Заскочив на подножку первого утреннего трамвая, я по привычке кивнул уже знающему меня водителю и, сопровождаемый стуком колес, поехал вниз по улице, рассматривая витрины не открывшихся еще магазинов и появляющихся то там, то здесь редких прохожих.
Два характерных щелчка замка и на меня налетает вихрь ее темных, почти как у меня волос, окутывая в свое тепло. Она пахнет зеленым чаем, медом и еще чем-то очень родным. Живя вместе уже почти год, я каждый день открываю в ней что-то новое. Сегодня это зеленый чай.
Она поит меня теплым молоком, кормит мягким круасаном прямо с руки и укладывает спать. Под ее тихий голос я проваливаюсь в благодатную дремоту, что бы уже через 5 часов проснуться и провести с ней остаток выходного.
Мы идем в Гайд-парк, пересекаем улицу и попадаем в Кенсингтонские сады. Там по обычаю множество туристов, детей и бегунов, то там, то здесь петляющих между скоплением народа. В сущности, бегать в выходной в самом большом парке Лондона – несусветная глупость. Но видимо, кроме меня это никого не смущает.
- Смотри, какая огромная луна, скоро полнолуние! – говорит она мне, когда мы возвращаемся домой. В августе лунный диск приобретает оранжевый оттенок, будто приближение осени действует на него как на листья на деревьях. Она зябко прижимается ко мне, а я накидываю на плечи ей свою ветровку. Уставшие мы вваливаемся в нашу съемную небольшую квартирку, где не спим до утра.

23:46 

Вторая часто того, что пока без названия =)))

Даже и две минуты не хочу быть серьёзным, друг мой. Ни жизнь, ни смерть не стоят того.
Месяц спустя.

В моей руке билет до Денвера. Чем дальше – тем лучше. Я бы хотел вообще испариться, если бы была такая возможность. В аэропорту на меня странно смотрят полицейские и приемщики багажа. Я отвлекаюсь, не отвечая на вопросы. Я крайне растерян. Я крайне… У меня в глазах газеты, первые полосы с огромной фотографией окровавленного растерзанного тела. Они кричат, прямо в мой воспаленный мозг – «Ужасающая смерть молодой француженки!»,
«В Лондоне появился маньяк?», «Каролин Галлот была зверски убита в 10 метрах от своего дома». У меня начинают трястись руки.
читать дальше

21:42 

Третья часть непонятно чего без названия =))

Даже и две минуты не хочу быть серьёзным, друг мой. Ни жизнь, ни смерть не стоят того.
Я менял штаты и города, убегая от того, от чего убегать было бессмысленно. Когда я, наконец, понял что со мной произошло, я испытал чудовищный ужас. Казалось, что все это кошмарный сон, если бы смерти не были реальны. Как правило, я узнавал о них на следующий же день. Лишь после третьего обращения, я понял, что я есть. Заметки о погибших преследовали меня, где бы я ни был. Будь то случайные люди, или же мало-мальски близкие мне, их неминуемо могла ждать гибель.
Лишь один раз я видел себя в зеркале в момент обращения. Оно настигло меня в ванной комнате за вечерним туалетом. Сквозь пелену затуманенного сознания, я видел, как ворочались хрящи под посеревшей кожей. Рот расширился, а подбородок сгладился, превращаясь в пасть. Жесткая колючая шерсть, будто разрывая кожу, покрыла все тело. Больше я ничего не помнил. До самого утра. Так было всегда.
Возвращаясь в квартиру, я неизменно находил осколки битых стекол и разрушенную мебель. А утром из газет знакомился со своими жертвами заново.

читать дальше

20:26 

Непонятно чего. Часть 4. ...=))

Даже и две минуты не хочу быть серьёзным, друг мой. Ни жизнь, ни смерть не стоят того.
США. Штат Форкс.

Я не собирался задерживаться здесь, так же как и во всех предыдущих местах, более чем на две недели. Индейская резервация Ла-Пуш находилась на берегу океана и была окружена стеной непроходимых лесов. История Квилетов – племени, занимающего эту территорию, уходила корнями глубоко в древние времена, и имело множество легенд, в изучение которых я и углубился, представившись молодым научным сотрудников Исторического университета.
О своих тайнах и суевериях индейцы рассказывали с неохотой. Так из их рассказов получалось, что их предками были духи волков – мне показалось это интересным и немного забавным. Знали бы они, кем являюсь я на самом деле, они бы поняли, что где-то в другом мире их сказки являются реальностью. Только волки в них не охраняют людей от злых духов, или кого-то там еще, а убивают. Убивают беспощадно, и не задумываясь.
читать дальше

Записки несерьезного мужчины

главная